Сказка Славного Ивана      
Вадим Воробьёв 

СТИХОТВОРЕНИЯ

Воробьёв Вадим

СТИХОТВОРЕНИЯ

(Вторая часть книги "Сказка славного Ивана. Стихотворения.")

ISBN 978-5-98156-171-8

© В. П. Воробьёв, 2009

 

Сердце твоё – рана щемящая,

Сердце твоё – Россия кричащая.

 

С Западом ловко Россия гульнувшая,

Всласть покурившая, в вену кольнувшая.

 

Светом Приморья свой дух согревавшая.

Толпами нищих пред миром представшая.

 

Станцию «Мир» уберечь не сумевшая,

Новыми русскими всем очертевшая.

 

Россия рекламой, как гноем, протухшая,

Детям бездомным руки не дающая.

 

Жёлтому дьяволу душу продавшая,

Теледебилов стада воспитавшая.

 

Тыщи своих лишь в Чечне положившая,

Западу ключ от Белграда вручившая.

 

Сердце твоё – всей России чистилище,

Сердце твоё – всех пороков судилище.

 

Вот и болит-то оно беспокойное,

Страстно желая Россию достойную

 

2000

 

Страна Америка

Ещё жива страна Америка.

Её кончины не дождусь.

Ещё вестей с того жду берега.

Ещё вестей жду не дождусь.

Адепты ложного сиянья

Послов шлют в мира все концы.

Их два, и нет им покаянья,

Сиянья ложного гонцы.

Один Свободою зовут.

То там он – здесь, то снова тут,

Американский Фигаро,

Его в пустыню занесло.

Там вихри вольные крутя,

Смеялся, бурею шумя.

Сосуды – в дребезги – веков,

Что знали Ноя и Волхвов.

То дым, то смрад, то здесь, то тут,

И мёртвым уж завидуют

Те, кто познал свободы вкус.

Их не утешил бы Исус,

И Мухамед не дал бы сил.

Надежд прах ветер уносил

Свободы, вихрь свободы.

Другой как сам немецкий Тот,

С клюкой, косой навыворот.

В одежды Плюшкина одет.

Едва ли здравый ел обед.

Он путь находит до ворот,

Куда никто и не зовёт.

И уж приходит он не раз

Судьбу за каждого из нас.

И клянчит, просит и грозит,

Прельщает и с собой манит.

Поёт Америка его:

Он Демократия, всего

Своим чурбанам может дать:

И за ослом поубирать,

И зеленью слона кормить,

А главное – всех одарить,

Кто с ними, самым дорогим

Для тех, кто глуп, паршив и мним –

По курсу льготному пакет

Из индульгенций на сто бед.

Тогда ты будешь не сразим:

Что чёрным – станет вдруг белым.

Страдалец просто будет гад.

Его в тюрьму препроводят

Под смех свободы, кутерьму

И демократии слюну.

Чем дальше – время всё быстрее.

И жить всё ярче, веселее.

И неожиданно она,

Америка – повержена.

Хоть долго-долго ожидали,

Мечтали, думали, гадали,

И вот – тот миг, издалека

Имперский лик наверняка

В свободном рушится полёте.

И мы все «за», и те не против.

Ясно не всем американцам,

Что это – всё, они, засланцы,

Они так мудро засылали

Себя во все концы планеты,

Что так заслались –

Силы нету…

Пора теперь самопознанья.

Им предстоит добыть те знанья,

В какой стране они живут.

Сейчас не знают, и придут

Совсем другие времена,

Когда изменится страна,

И потрясения затьмят

Кому-то рай, кому-то ад.

Всё переменится, и будет

Иной мир и иные люди.

В полёте солнечного света

Кружить, крутить, лететь планета

Всё будет, будут ясны дали

И времена, что не видали.

И те, что видели в потоке

Времён, когда текли истоки,

Откроются в дали небесной;

И то, что чтили бессловесной,

Заговорят давно забытым,

И светом разума открытым.


2007 – 2008, октябрь.

 

Слава Сталину, Сталину слава!

Пусть наш славится Сталин в веках!

Стены рушатся, рушатся замки,

Повергая империи в прах.

Остаётся душа и названья

Городов, долгих дней и людей.

И трепещет истории пламя,

И трещат искры вечности в ней.

Гладок кто, нешершав – тот и скользкий.

Не заметен, поверхность и всё.

Кто объёмист, огромен – напротив.

Против многие, против его.

Ты и ты, к богу как обращаясь,

Мы не каждому можем сказать.

Быть творцом и не выйти из рая,

С сатаной спора – и не держать!?

На тех, вершил кто судьбы судеб,

На тех и судьбы – суд иной,

Иные мерки и размеры

И гром истории другой…

И вновь из бездны невредим

Встаёт лишь памятью храним,

И ветром вечности обвеян.


1 – 2 января 2009.

 

Наш Сталин

«Сталин – это умница.» Вольф Мессинг


Как Пётр на сваи Петербурга,

Так ты на Беломорканал.

Как Иван Грозный разнузданных,

Ты жёг, и ты варил бояр.

Нерусский, как Екатерина,

Но весь свой пыл и весь свой жар –

Она империю крепила,

Ты сверхдержаву создавал.

Не меньше русский этой немки,

Ты возвышаешься один,

Наш самый лучезарный русский,

Наш самый русский из грузин!

Святой не меньше ты, чем Невский.

И Пётр не меньше вас святой!

И Александр рубил направо,

Колол и резал – век такой.

Не знаем – скрыты временами

И церкви славной письменами.

И кажется в тот дальний век

Святым по полной человек.

И мы глядим туда из дали

На то, что сами не видали,

В тумане славном пол часа,

По всей эпохе не спеша.

И кажется, и мы дивимся,

Что всё в порядке там и тут,

А если знаем, что побольше,

То злы, друзья как наши с Польши.

И с века нынешнего судим

По временам былым и людям,

Представить в ужасе не в силе,

Какие силы всех носили

И видеть что в лицо случалось

Всем нашим предкам не на малость.

И выживать, и быть могуче,

Вновь прорываясь через тучи.

А тот, кто выше всех и должен

Быть богом, если только сможет.

Ничтожеств полных караваны:

Второй Пётр, Третий, Иоанна

Та, Анна что, и с нею Анна,

Тот Николай, что сам последний,

Хрущёв Никита; все их бредни

Проносятся веков помимо

Пустой дорогой той, что мнима.

Но выживать давали боги,

Порой жестокие дороги,

Судьба что открывала ради

Тех, жили что не славы рады,

И сами ей не рады были.

Народы жили, тучи плыли.

И оставались жить и дальше

Без ложной благости и фальши.

Легко указывать из дали

Грядущего, как вот сейчас.

А, вы, тогда бы увидали

И Мономаха шапку взяли,

И не подняли в первый раз.

Извечный выбор и на грани:

Вред меньший, чтобы больший толк.

Вы, времена те не видали –

Друг другу каждый и не волк,

А больше тысячи возмездий

И ненависти пол версты

За маленьких, кто жил и не жил,

И в жертву принесён, как ты

И ты – и ты мог оказаться.

В раскатах бури роковой,

Когда над чёрною землёй

Коричневая расползаться настала тьма.

Ты с ним сравнился и в буре чёрной победил.

И неба свод над миром плыл,

Голубизною растворялся.

И был ты – мир над миром был,

И для себя уже не жил,

С своей страною растворялся.

Ты был от плоти плоть един.

И в бурю тягостных годин

Один сходил в цариц церквушку,

От древних что времён осталась,

И ты молился не, как Берия,

Великий верующий вождь

Атеистической империи!

Ты наш, российский, азиатский,

Широкий, древний властелин!

У нас за скипетром один

Всегда с державою заправской!

И так бежит из века в век..

Ничто другое человек

Наш не приемлет и не будет.

Гуляй народ и славьтесь люди!

Вас всех, Иванов, Александров,

Иосифов, столпов Петров,

Рождала прежняя эпоха,

Из рук и вон была что плоха

И всем казалась близорука,

Людей служилых точно руки.

И нагнетала, нагнетала,

Вскипала, бурей прорывала.

И было плохо всем бегущим

И тем, кто суть не знал о сущем.

Порывы – ветры затихали,

Года бежали, убегали,

Стирались, плыли, оставались

Нам навсегда, с огнём сливались.

Сиянием звучат стовечным

И гладят по плечам беспечным.

Таков и ты, последний самый,

Иль предпоследний из столпов.

На свете много городов,

Но лишь Москва, наш град сиянный,

Тобой навеки вознесён.

И дух, и прах твой в нём прощён.

И пёс не гавкнет окаянный.


Ноябрь 2008

 

Хотел бы я любить народ,

Тот путь, которым он идёт,

Привычный стиль его речей

Да глупый взор его очей

И думать, с каждым говоря, –

Каких людей родит земля!


(Перевод из Уильяма Рейли), 1995.

 

Желаю счастья и тепла

У очага средь вьюги лютой

И чтоб весна всегда цвела

Вослед всем зимним перепутьям!

 

Warmth and happiness I wish

By thfireplace among the tempests

And spring bloom ever feverish

After all winter ups and sunsets!


2008

 

Монтевидео – Асунсьон


Прекрасный белый теплоход

Отходит в ночь, судьба зовёт,

И оставляет позади Монтевидео.

А впереди маячит он,

Мечта кого-то – Асунсьон,

Ведь не даёт надежды им Монтевидео.

Монтевидео – Асунсьон.

Я в сон глубокий погружён

И не пойму я, что здесь быль и что здесь небыль.

Огни и порт, и мысль: “Постой!“

Что думал сделать он со мной?

Я не хочу прощаться с ним, Монтевидео.

На берегу огни молчат,

Одни лишь волны говорят,

И шепчет мне волна: “Борись и не сдавайся!“

Я вижу свет в ночи, и он,

Как призрак, в бездне растворён,

И не могу поверить я, что день начнётся.

Монтевидео – Асунсьон.

Я вижу странный, дивный сон.

И, тьму времён пронзая, он ко мне вернётся.

Там будет порт в ночи шальной,

Мечта, придуманная мной;

Огонь в ночи времён глухой мне улыбнётся.

Наверно, сотни лет назад

Был тоже кто-то очень рад

И, бросив всё, в далёкий путь один пустился.

Морскою качкой упоён,

Победы предвкушает он,

Уверен в том, что Асунсьон подарит счастье.

Монтевидео – Асунсьон.

Какой-то странный, дивный сон.

Монтевидео – Асунсьон – мечта о счастье.

Постой, мгновение, постой!

Побудь хоть миг, побудь со мной!

И сон мечты во тьме немой опять вернётся.


1998

 

Тучи разогнал ветер удалой

И играет сам, где же твой покой?

Небо синевой всё открылось мне,

Вся природы мощь в этой синеве.

Солнце серебром мне глаза слепит,

Радостный закат с нами говорит.

Ветер в волосах кружит, не спросясь,

Свежести прилив чувствую, смеясь.


1998

 

Ну что ж, всегда один

И в ясный день, и при ненастье.

И нет друзей, и нет подруг,

По счастью и несчастью!


1998

 

Поэзия – что? Да поэзия – суть!

А суть ли в поэзии этой?

Ведь славу былую уже не вернуть?

И стоит ли делать нам это!


1998

  

Аменхотеп IV


Тридцать пять назад столетий

Жил Аменхотеп Четвёртый,

И на Ниле он задумал

Веру в солнце утвердить.

И была у фараона

Женщина красы небесной,

Нефертити по прозванью,

Каждый слышал про неё.

ПРИПЕВ:

Фараон, фараон, нет всесильней тебя,

Но от женского взгляда ты сник.

Днём и ночью везде только видится лик

Той прекрасной с ума что свела.

К чёрту, к чёрту дела и печали долой,

Лишь одной песня ей и хвала!

 

Никогда никто не знает,

Что ему всего важнее,

Что его прославит в жизни

И его призванья смысл.

Солнце бога фараона

Мы теперь лишь вспоминаем

Как супруга той прекрасной,

Что пришла и не уйдёт.


1998

 

Мечтатели


Все мы когда-то мечтали,

Мы счастья искали –

Найти не смогли.

Все мы чего-то хотели –

Ужасны потери,

Пропали дары.

Вот как, судьба приподносит

Страданья и проседь.

Всё превозмогли.

Все мы куда-то стремились,

А жизнь проносилась –

Нет славной поры.

Вот как, всё ходишь по свету.

Где смысл на планете?

Безбрежны пути.

Все мы когда-то мечтали.

Мы жизнь узнавали –

Познать не смогли.


1998

 

Неверные друзья


Друзья всегда на два делили

Игрушки, радости и боль.

Их в детстве мамы подружили –

Не разольёшь друзей водой.

И в дождь, и в снег они играли

Перед окном в дворе большом.

Тогда друзья ещё не знали,

Что ждёт их в мире в странном том.

Период кубиков и кукол

Окончился, и в первый класс

Друзья пошли, чтоб сесть за парту,

Одну на двух, в который раз.

Года прошли, друзья взрослели.

Уже два юноши, и, вдруг,

Они любовь свою находят,

Одну любимою на двух.

Что тут поделать, несомненно,

Её никак не разделить.

И одному, уж непременно,

Отвергнутым придётся быть.

Друзья сдаваться не хотели,

Один лишь шаг – враги навек.

И стал противником опасным

Любимый с детства человек.

Вот так, и всё же победитель

Нашёлся, но и битый есть.

И с треснутого блюда дружбы

Уже никто не сможет есть.

Нет, побеждённый не озлился,

Не стал он мстить, что прока в том,

Но никогда уж словом добрым

Не вспомнил больше о другом.

И даже рад был, что от свадьбы

Его судьба уберегла.

С тех пор дар собственной свободы

Ценить стал выше всяких благ.

Все годы дружбы закадычной

Казаться стали им как сон,

И никогда не примирились,

Кто выйграл с тем, кто побеждён.


1998

 

Почему ты, песня,

Жалобно так стонешь?

Может быть подружку

Лучшую хоронишь?

Я похоронила

Все свои надежды,

Чем жила я раньше,

Что любила прежде.

Голос мой всесильный

Задушила вьюга.

Душу распорола

Мне неверность друга.

Грустью не поможешь,

Песня, делу счастья.

Стоны не прогонят

Бодрого ненастья.

Я огонь будила

В очаге потухшем.

Огоньки лишь тлеют

Помня о минувшем.

Руки застудила,

Сердце бьётся часто.

Жду со страхом жадным

Нового несчастья.

Ты своею жизнью

Тьме доставишь муки.

Сгинет мрак Вселенной

И воскреснут звуки.

Я живу лишь мыслью,

Что наступит солнце,

Радость прошлой жизни

Вновь ко мне вернётся.

И тогда спокойно

Я уйду из мира.

И напишут снова

Песни новой силы.

Песни петь мы будем:

Уходить не надо.

Песни света людям,

Песни всем в награду.


1998

 

Сатанистские песни поют,

И не виден рассвета туман.

Это – чёрное время храпит,

Это – дьявол забил в барабан.

Много блеска и шума кругом,

Отраженьем свет этот пленит.

Нет тепла, жизнь морозит нас льдом

И костром инквизитским грозит.

Ностальгией живёт ещё мысль,

Греет пустошь пожарищ в сердцах.

Тьмы конец к нам пока не летит,

Неуверенность в мыслях и страх…


октябрь – декабрь 1998

 

Песня о России


Врагов побеждала и вновь расцветала.

Героев и подвигов не перечесть!

Ты ратною славою жизнь защищала.

Завещано Родины честь нам беречь!

Родина сильная! Родина мудрая!

Новых героев отряды придут.

В войнах – могучая! В жизни – любимая!

Свет справедливости – это наш путь!

Огромная даль бесконечных просторов.

Такую страну ты нигде не найдёшь!

Сияние севера, южные горы –

России великой несметная мощь!

Надеждой сплочённые, духом едины,

Мы знаем, что с верой своей победим!

И нам покорятся любые вершины!

Всё лучшее Родине мы отдадим!


1999

 

Чечня


Ночь, огни, тишина, звёзды, мир и покой.

И ничто в мире этом не встрепенётся,

А душа, обожжённая адским огнём,

Вновь горит, вновь сжимается и снова рвётся.

Нет покоя, нет рая, есть ад и костёр,

Лишь шипы, лишь колёса, лишь плети.

Есть лишь боль, есть укор, пустота и слеза,

Нет лишь их, нет на белом их свете.

Тех ребят, которые были в Чечне,

Тех ребят, кто уже никогда не вернётся,

Вспомни в мае их,

Вспомни их в феврале,

В зной, в град, в стужу

И при ясном солнце.

Тех, кто жил, кто любил, кто смеялся, как все,

Кто ушёл и уже никогда не вернётся.

Вспомни их, поклонись,

Помяни и восславь!

И пусть светит всем

Ярко солнце.

Ночь, огни, тишина, звёзды, мир и покой.

И ничто в мире этом не встрепенётся,

Память лишь, закалённая в адском огне,

Говорит: “Светит пусть ярко солнце.“


2000

 

Алый закат


Вновь приходит весна – отступают назад

Все несчастья и беды, потери в пути.

Полыхает огонь, новой жизни огонь,

И сильнее его ничего не найти.

Припев:

Только алый закат,

Только буйный рассвет,

Только жгучие звёзды на небесах,

Только трепет любви,

Только вечности тьма,

Только сердца огонь на нежных губах.

 

Расцветает сирень, нас дурманит она.

Этот жизни подарок нам не обойти.

В своих мыслях тебя представлять я должна.

Где же ты? Где же ты? Где же ты?

 

Солнце жарким лучом нам пошлёт поцелуй.

Ветер, нежно обняв, приласкает меня.

Не грусти, улыбнись, веселись и танцуй,

Ты из тысяч найди и люби лишь меня.


2000

 

Водевиль


Когда-то в старом водевиле

Дивились мы беспечной лёгкости гусар.

О, как смеялись, как тогда шутили!

В восторге зал бурлил, и плакал, и дрожал.

А то, как барышень своих они любили,

Никто из нынешних не знает и не знал!

Года прошли, сменились лица.

Уже нет больше кавалеров и гусар.

Кругом так тихо, как в сырой гробнице.

Век вевятнадцатый жить долго приказал,

Но как же страстно вновь мне хочется явиться

К Ростовым в дом, в роскошный зал, на пышный бал!

Прошли, прошли года лихие,

Героем стать никто пусть даже не дерзал,

Но вспомним сердцу дни мы дорогие,

Вином наполнится огромнейший бокал,

Воскреснут славы нашей подвиги былые,

И шторм овации заполнит снова зал!


2000

 

Реченька серебристая


Реченька серебристая,

Солнце, день, небо чистое.

Побегу по дороге я,

Встречусь с той, кто мне милая.

Зноя жар не пугай меня,

Неба гром, пощади меня,

Ведь люблю я отчаянно,

А любовь нескончаема!

Я иду с сердцем искренним,

Я спешу к той единственной,

К той, что ждёт-дожидается,

Нежно кто улыбается.

Милая, сердцу нежная,

Ты стоишь, ждёшь по прежнему,

Ты стоишь дожидаешься,

Нежно мне улыбаешься.

Вечер, ночь, небо чистое.

Ты звезда серебристая,

Ты свети мне отчаянно,

Ведь любовь нескончаема!


2000

 

Метелица


Эх, метелица, проказница моя!

Эх, метелица, подруга февраля!

Нежно-нежно ты метёшь,

Снега шалью обдаёшь,

И кружишь, и веселишь,

С собой зовёшь!

Мне не страшен ветра шторм,

Не опасен снега ком,

Вместе мы с тобой танцуем и поём!

Эх, метелица, любезница моя!

Эх, метелица, надежда февраля!

Может быть со мной пойдёшь,

Всех с собою позовёшь,

Веселится, танцевать.

Ой, невтерпёж!

Мы друзей всех соберём,

В общий круг их приведём,

Вместе мы с тобой танцуем и поём!

Эх, метелица, подруженька моя!

Эх, метелица, хозяйка февраля!

Что ты думаешь, что ждёшь?

Снова к нам когда придёшь,

Взбудоражишь, обожжёшь,

С собой возьмёшь!

Очень дружно мы живём,

Нам не страшен жизни шторм,

Вместе мы с тобой танцуем и поём.


2000

 

Милые женщины


Милые женщины – вот и праздник ваш!

Милые женщины – мы поздравляем вас!

Что же сказать теперь в вешнюю пору?

Из слов изящные я лишь подберу!

Припев:

Вижу я тебя, любимая, в солнце радостного дня.

Над землёй необозримой вновь встречаешь ты меня,

И по облакам из мрамора мы идём с тобой вперёд,

Каждым вздохом в грудь вбирая свет великих звёзд!

 

Цветом весенним будьте вы для нас!

Радостью страстною в каждый жизни час,

Песнею нежности, звёздочкой в вечности,

Мудрой попутчицей по бесконечности!

 

Милые женщины, славим праздник ваш!

Милые женщины, все мы пьём за вас!

И поднимая тост на праздничном пиру,

Я сотни раз это всем повторю!


2000

 

На семидесятилетие Рославльского медучилища


Тридцатый год, наш век был молод:

Он улыбался и мечтал,

Казалось, все прошли невзгоды,

Мир только счастья и желал.

Наш город был простой и тихий,

Не знал от жизни много лиха,

Размером вовсе небольшой

С открытой чистою душой.

Тридцатый год, как раз тогда

С мечтой на долгие года

Открылось это заведенье.

Вот это было откровенье!

Без шуток. С тех-то пор оно

Давным-давно привычным стало,

Студентов тыщи поглощало

И выдавало на гора

И медсестёр, и медсестричек,

И фельдшеров, и фельдшеричек.

Короче так: невест стада

На вкусы все, во все года.

Год сорок первый – переломный,

Ломалось всё, куда не глянь.

Что было тряпкой – стало рвань.

А наш студент неугомонный

Всем выпуском пошёл на фронт

В той дикий, страшный, чёрный год.

И новых уж не набирали.

Война, разруха и года,

Двенадцать штук враз пролетели,

В пятидесятых лишь сумели

Работу вновь возобновить:

Учить, лечить, лечить, учить…

Учить – нет слова чище, краше,

В нём судьбы всех: и их, и наши.

В нём суть развития Земли,

Уж что бы ты ни говори!

И тридцать лет прошли спокойно,

Наборы – выпуски росли,

Всё было чинно, чётко, стройно.

Менялись здания тогда,

И, если счесть, за все года

Сменилось их четыре штуки.

И, наконец, наш храм науки

В центральном парке размещён,

Чем был, конечно, он польщён.

Потом пришли года другие:

Студентов меньше раза в три.

Хитри, а хочешь, не хитри,

Но времена, увы, тугие.

И если жаждешь позабыть,

Кончай об этом говорить.

Две тысячи. Последний годик

Того столетия, что нам

Дало и жизнь, и смысл, и муки.

И мы глядим по сторонам,

И тяжко нам от той разлуки,

Которую двадцатый век

Готовит вскорости навек.

Но путь богат, который пройден.

Доцентов и профессоров,

Которые вот здесь учились,

И уж потом высот добились,

На свете больше десяти.

И этот факт не обойти.

А тех, кто просто обучают

Без званий и без титулов,

В лабораторьях пропадают

У препараторских столов,

Никто не сможет подсчитать,

Хоть в сотый раз начни опять.

И тот, кто здесь преподаёт,

Из этих стен когда-то вышел.

Не знал он, что назад придёт,

Но он пришёл по зову свыше.

Путь – в человеческую жизнь.

Путь, пройденный с своей страною,

Прорвавшийся сквозь поле мин,

Вобравший холоду и зною.

И пожелать могу я лишь,

Чтоб этот путь не завершался.

А дальше чтоб он продолжался

Да бурь сменяла счастья тишь.


2000

 

В предалёкой старине,

В стародавнем царстве

Жили-были мудрецы,

Седовласы старцы.

Жили-были в терему,

Горюшка не знали,

Крестным словом с снадобьем

Бедных врачевали.

Ой ты, русская земля,

Лес, поля и хаты.

Путь по рекам, волочки

Да в лаптях ребяты.

Эх, далёка старина,

Стародавно время.

Возвратиться посмотреть –

Непосильно бремя.

То, что было, не вернуть,

Счастье за горами.

Бесконечен жизни путь –

И мечты пред нами.

Ой ты, русская земля,

Солнце, мрак, туманы.

Позавидуют тебе

Басурмански страны!


2000

 

Там, где святая в ножки клонится трава,

Где росы холодом мне ноги обжигают

И нежные ласкают кудри мне ветра,

Там память с мыслью, ох как, подолгу гуляют,

Мне часто видятся во сне и наяву

Те годы детские наивные такие.

И мать растапливает печку поутру,

С отцом они ещё безумно молодые.

Ах, это счастье невозможно передать,

Когда всё ясно и светло, и всё родимо!

С подругами могу я босиком бежать,

И это чувство осязаемо и зримо.

Проехала полмира на своём веку,

Но нет милей, светлей и чище Новосёлок,

С мороза где я быстро в хату забегу

И заберусь на самый мягкий в мире полог.

Благославляю те далёкие года

И ту деревню, что мне Родиной явилась!

Я убегала в жизни от тебя всегда –

Ты за меня всегда отчаянно молилась!


2000

 

Открытая бричка размеренным бегом

спешит через лес в ясный день.

И кони копытом пыль нежно сбивают,

лишь шелест, лишь шёпот, лишь тень.

А бричка тем временем уж на опушке:

водни, солнца пламень и жар.

То едет к усадьбе у тихой речушки

дородный красавец-гусар.

В усадьбе отец, забияка и шулер,

решил молодца оженить.

Чем денег для карт, для вина, для пирушки

решил он, каналья, добыть.

Гусар молодой не нарушит тех планов,

на Машу раз взглянет как он,

Так сразу поймёт, что стрелою Амура

пронзён и навеки влюблён.

И будет полна приключений помолвка:

разбойники, скачки, костры,

Кому-то – попойка, кому – мордобойка,

азарт и кураж до зари.

Но всё завершится красивою свадьбой:

фата, церковь, крест и народ.

Радушные люди, счастливые лица

в несчастный двенадцатый год.

Последние дни сладкой спячки России,

уж дальше не будет таких.

Война, декабристы, журнал «Современник»,

да крымской кампании лик.

Нам сладостен тихий закат у речушки

и озера нежная гладь.

Кузнечики, звёзды, улыбка любимой,

волос её тонкая прядь.


2000

 

Бричка


Открытая бричка размеренным бегом

спешит через лес в ясный день.

И кони копытом пыль нежно сбивают,

лишь шелест, лишь шёпот, лишь тень.

А бричка тем временем уж на опушке:

водни, солнца пламень и жар.

То едет к усадьбе у тихой речушки

дородный красавец-гусар.

Припев:

Последние дни сладкой спячки России,

уж больше не будет таких.

Война, декабристы, журнал «Современник»,

да крымской кампании лик.

 

В усадьбе отец, забияка и шулер,

решил молодца оженить.

Чем денег для карт, для вина, для пирушки

решил он, каналья, добыть.

Гусар молодой не нарушит тех планов,

на Машу раз взглянет как он,

Так сразу поймёт, что стрелою Амура

пронзён и навеки влюблён.

Припев:

Нам сладостен тихий закат у речушки

и озера нежная гладь.

Кузнечики, звёзды, улыбка любимой,

волос её тонкая прядь.

 

И будет полна приключений помолвка:

разбойники, скачки, костры,

Кому-то – попойка, кому – мордобойка,

азарт и кураж до зари.

Но всё завершится красивою свадьбой:

фата, церковь, крест и народ.

Радушные люди, счастливые лица

в несчастный двенадцатый год.

Припев:

Последние дни сладкой спячки России,

уж дальше не будет таких.

Война, декабристы, журнал «Современник»,

да крымской кампании лик.

Нам сладостен тихий закат у речушки

и озера нежная гладь.

Кузнечики, звёзды, безмолвная вечность

И вечная жажда мечтать!

 


Цыганская песня


Солнца зной летний, душный, размашистый;

Холод зимний, степная пурга.

Так цыганская жизнь бесприютная

В веки оные вдоль дорог шла.

Припев:

Эх, давай погоняй, погоняй-гоняй,

Эх, давай-ка пришпорь-ка коней!

Ветра вкус нежно гладящий локоны

На меня со всей силой излей!

Там, где солнце сокрылось за далями,
Там, где прячется солнышко дня,

Ты туда, ты туда, ты туда, туда

Отвези поскорей ты меня!

 

То, что было, мертво и покоится

В мраке тьмы, где хозяйка судьба.

То, что будет, уж завтра откроется,

Миг лови: в нём лишь жизнь и жива.

 

Эх, цыганская пляска, пожар в крови.

Страстью манит и молнией жжёт.

Лишь колёс скрип чарующе сладостный

Над землёю дар-ветер несёт.


2000

 

Тебе так плохо? Ну и что же?

С тобой печаль не в первый раз.

Ты понимаешь, что ничтожен

И что спокойствие – мираж.

Ты понимаешь: через дебри

Идти до века твоих дней.

Ты дни желаешь по-пригоже,

Но каждый новый шаг – трудней.

Ты рвёшь и мечешь не на шутку,

По морде хочешь дать судьбе.

Но воспаление рассудка

Вновь отразится на тебе.

Из круга ход найти не можешь

И безысходностью томим,

Ты понимаешь всё на свете,

Но жизнь мечты сжигает в дым.

Ты философски улыбнёшься,

Припомнив лето, лес, грибы,

А, может, море, или речку,

Дымок привычный из трубы.

И волны ржи, и волны моря

Тебя к рассвету понесут.

Как драгоценного младенца

Лучам восхода предадут.

И будут вновь во сне смеяться

Прошедшей правды голоса,

Минуты прожитого счастья

И глаз поутренних роса.


2000

 

В фиолетовых раскатах

Небо солнцем разрыдалось,

Громом гласным сообщая

Ветер свежести грядущий.

Тёмный замок продырявил

Шпилями долин свет ровный,

В дрёму впал, припоминая

Саги древности лихие.

В час вечерний, в час закатный

Тишиной живёт округа.

Неестественным сияньем

Холмы дальние воркуют.

Речка – море среди фьёрдов

Лжёт, что цвет сменила, вовсе

Ей не верит и травинка,

Притаившаяся к ночи.

На моём окне светлицы

О прибежище последнем

Лист отживший все надежды

Вздумал строить в час затишья.

Человек, как лист некчемный,

Ветром вечности сотрётся,

Прахом крошечек ничтожных

По Вселенной разовьётся.

И пока ещё не сорван,

Смысл ищи, хоть и печален,

Ведь не зря же набухают

По весне безумной почки.


2000

 

Морозец ударил и силой несметной

Сковал на дорогах всю грязь.

Снежок долгожданный пошёл неприметно –

Вмиг осень с земли убралась.

В деревне дровишки трещат в печке бойко,

И воет дым чёрный в трубе.

Подумай, крестьянин, к всем трудностям стойкий,

Подумай сейчас о себе.

Кому-то вязёнок, кому-то рубашек

Навяжут и много наткут.

За вечер в сенях наморозят ледянок

И детям кататься дадут.

Поедут по утру за сборкой навоза,

Заглянут в дом к каждой семье.

А вечером спать будут рано ложится

И крепко заснут сразу все.

Газета, когда-то, дойдёт до деревни,

Лишь в городе радио есть.

Народ отдыхает и сладенько дремлет,

И есть в закромах, что поесть.

Далёкое время, забытые страсти:

Тому назад лет шестьдесят.

Нас век изменил, и иные напасти

Всех гложут и нас тормошат.

Сменились эпохи, сменились столетья,

И тысячелетья прошли.

Прошли, впрессовавшись лишь в десятилетья,

Сменив облик нашей земли.

А ты, человек, ты живи помня-зная,

Что было и что не сбылось.

Пускай тебя ритм, жизни ритм убивает,

Но ведь до конца не убьёт.

Ты стольких событий свидетель безгласный,

А сколько увидишь ещё!

Познав жизни ценность, ты лишь повторяешь:

"Сложилось бы всё хорошо!"


2000

 

Лучей небеных побратим, весенний ветер мглу разгонит.

Свет солнца, был что нелюдим, кнутом судьбы вновь жизнь погонит

Метели, вьюги и снега ещё сильны, но март беззвучно

Надежд рождает голоса, и с каждым днём они певучей.

Мы знаем, цикл очередной закончен с этою весною,

Но жизнь ведёт нас в круг иной, где будет, может, больше зною.

Из круга в круг идём сквозь жизнь и путникам вокруг желаем,

Чтоб путь был полем полевым и не было концов и края.

С годами жизни человек становится мудрей и выше:

Не страшен груз скупых проблем и не пугают крики свыше.

Самим собой он стал теперь, увы, порой был горек опыт.

Как приз «Вот это человек!» раздастся восхищённый шёпот.


2001

 

В голубой долине Франгестана

В волнах ветра яблонь цвет плывёт,

В голубой долине Франгестана

Мысль несокрушённая живёт,

Там ходили табором цыганы,

Там пылали страстные костры,

И мечта, взмахнув двумя крылами,

Утопала в бездне высоты,

И Гяур куда-то ночью мчался,

Чёрным солнцем ослепляя лунный свет,

И Печорин так и не дождался

Потаённой истины побед…

В голубой долине Франгестана

У ручья заплакала любовь,

В голубой долине Франгестана

Через смерть с ней встретимся мы вновь.


2002

 

Как надоели мне ребята

Те, что у сердца в стороне,

И я ищу, как он когда-то,

Путь при померкнувшей луне.

А впереди – другие вёсны,

А впереди – другой рассвет,

И ввысь взлетающие сосны,

И жизнь дала второй совет…

Не надо самооправданья,

Не жди возмездия для тех,

Чьи не услышим покаянья,

И не твори добра для всех.

Я вижу шелест океана,

Я слышу гонку ста ветров.

Жизнь не уложишь в два кармана,

И я иду на крови зов.

Сияньем солнца золотого

И нежным трепетом листвы,

Восторгом памяти былого

И полукругом синевы

Так сладко нежно любоваться

И вновь, и снова ожидать,

Так томно, тихо улыбаться

И крепко-крепко засыпать!


2002

 

Он много не хотел –

Один всего лишь мир!

И в мире – для себя

Он сам и был кумир!


2002

 

Я реакционен

И я ностальгичен,

Толпой дискотечной

Я неостоличен,

В потоке всеобщем

Идеей не тронут,

С приказом: “Мочить!“ –

Против ветра развёрнут.

Во мне накопились

Все муки вселенной:

Весь тлен и весь прах,

И весь дух, что нетленный.

Что делать мне после

Воспевших свободу,

Которой порабощены

Все народы?

Свобода нужна

Оправданью богатства,

А Вы, милый Пушкин,

Мечтали о братстве?

Вы, Лермонтов,

Думали … лет через двести

Чем станут понятия

Верности, чести?

Кто будет героем

Безвремений наших,

И что на суде

Он положит на чашу?...


2002

 

На нашей Родине прекрасной,

Где ночь в сто крат чернее мрака

И жарче ада день ненастный,

Там, как дождя, ждёт каждый знака

Своей судьбы обыкновенной,

Желая предсказать развитье.

Жизнь человека – пепел бренный!

Какие могут быть открытья!

Она – отрывочек короткий

Из ленты мировых свершений,

Всегда тяжёлый и жестокий,

Будь ты простой, иль будь ты гений.

Её прожить не можем чётко,

Её мы рвём, её сжигаем,

И лекарю внимая кротко,

Её крушим и так сгораем.

Миг переменит вектор смысла.

Как дым развеются надежды.

Всё будет не по нашей мысли,

Хотя, всё будет так, как прежде.

Но ночь и день всегда сменяют

Друг друга, как прилив с отливом.

В край солнца птицы улетают –

Крик эхом гикнется игривым…


2002

 

Первопроходцы


Что об этом времени скажут? –

Я слышал в восемьдесят восьмом году.

Кто-то сказал: Это время не наше.

Юматов – Другого уже не найду.

А Друнина не присев на дорожку

Сказала просто: Я лучше уйду.

Ты, Фрунзик, в холодном, ночном Ереване

О чём ты думал в последние дни?

“Все ещё живы!“ – Кобзон пел когда-то.

Все ещё живы, но не они.

Вам слава, слава, первопроходцы!

За вами чеченский груз «двести» в путь!

Буйнакс, Будённовск, «Курск» и Каширка,

Гурьянова и Волгодонск идут!

Не настал ещё час и минута,

Нет ответа на старый вопрос.

И всё тихо. – Да, тихо, как будто.

И голубь вестей не принёс.


2002

 

Ну, что сказать мне?

Как составить

Изящной мысли полотно?

Коль плавить – в печь.

И не лукавить.

Одно. – да не совсем одно.

Как промелькнувшая улыбка

В окне вагонном:

Миг – и нет.

Мой поезд мчится чётко, прытко,

И твоего – простыл и след.

Мне ясно всё,

И всё не ясно.

Хочу закончить и начать.

Всё неподвластное

Подвластно.

И всё в надвластии

Не в сласть.

Где предрешённое?

Где воли, свободной воли помазок?

Ещё мне ждать? – Доколе?

Всё ли ты сделал так,

Как сделать мог?


2002

 

Ни тем хочу быть и ни темским,

И этим даже не хочу

При всём признании вселенском,

Хоть старец он, я не ищу

Восторгов алчных надруганья

Над тем, кто ниже их, и тех,

Кто в их тираньем пониманье

Вобще уже не человек.

Я лучше буду слушать маты

Не очень трезвых мужиков.

Там честно всё, там «в» и «на»,

И нету лизаблюдских слов.

В глубинке, лишь, в глуши, в деревне

Я знаю, я среди своих,

И почивать идёт на лавку

Мой гордый и святой мой псих.

Чем дальше вверх – тем гаже запах:

Дерьмо, трясина, слизь и смрад,

И лицемерные улыбки

Тебя изысканно дарят!


2003

 

Чудовищнее нет на свете

Сонаты лунной, чем она.

Ну, а теперь представь, мой милый,

Она – ого – твоя жена!

Да ты же сдохнешь от банкетов,

От всех концертов, светской грязи,

И будешь вспоминать ты лето,

Деревню, аистов, заразу –

Тварь – колорадского жука.

Как собирать его приятно! – Намного!

Чем идти на бал,

В театр, ещё куда-то,

На что бы ты плевал, рыгал…


2003

 

Моему другу


Ты родился и вырос на лоне природы,

Вдали от проспектов и шума толпы.

Ты, конечно же, знал, что такое невзгоды,

И как вяжут из льна молодые снопы.

Был ты крохой, на печке сидел баловался

И гулял по аллеям меж картофельных гряд.

Солнце-царь со всем пылом тебе улыбался,

И Дар-ветер твоим лепетаньем был рад.

Время медленно дремлет в жизни нашей начале,

День – за месяц, а месяц за год почитай.

Ты не понял, как все. – Так дано на скрижали,

Как становится снова потерянным рай.

Ты из семидесятых, золотых и закатных,

Как и я, столь любимых, далёких годов.

Справедливость и честность, иным непонятных,

Ты впитал, ты познал и на жертвы готов.

Твою юность, как юность всего поколенья,

На смутное время разлили как блин,

Не в том масле и повар не в том настроеньи,

И блинки не выходят один да в один…

Я люблю выпускать голубей под конец,

Я с голубками рад ворковать поначалу.

Ты, мой друг, безуспешных дорог удалец,

Жизнь – в пути, не дозволь, чтоб тебя обогнала.


2003

 

Не от своего лица


Юля, Юлечка, Юлюсик – пышечка моя,

Ты кораблик мой, маяк мой – лодочка моя.

Ты качнёшься – я бледнею,

Страшно утонуть.

Ты прочна – я веселею,

Жизни сладок путь.

Ветерок-шалун нагрянет, мыслю – приласкай!

Ты судьбу мою и счастье мраку не отдай.

Гром в дали, надменный, шарит; где бы сделать зло?

А в молитвенном экстазе: Боже – повезло!

Я скитался, я терялся

в дебрях словарей,

Я испить своё пытался

у наук морей.

Ты пришла, как из тумана, и сказала мне:

“Без любви не будет счастья ни в одной стране“.

И взяла мои невзгоды, был тяжёл рюкзак.

Я не знаю, как иначе было бы не так.

И схватив весла обломок на маяк гребу,

Привыкать к невзгодам – их я посмотрю в гробу.

Вдоль по жизни неразлучно мы пойдём вдвоём

Под палящим диким солнцем в шортах, под зонтом.

Пыли млечный путь развеем мы своих дорог.

Будем биться, а подробно знает только Бог.

И в дали неразличимой пусть помашут нам

На перроне наши внуки, они будут там…

В пустоту умчится поезд, в памяти внучат

Имя бабушки и деда с честью прозвучат.


2003

 

Я буду просто отдыхать,

Полоть спокойно в день по грядке

И в своё Царство привлекать

Мечты и Радостной Загадки.

Я буду тихо созерцать

Чужих страданий мысль святую

И вместе с опытом взлетать

Свободно в бездну голубую.

Поглажу утюгом бельё

И уберу в своей квартире.

Всё время лучшее моё

Я посвящу познанью мира.

Не буду брать я жён на зло

И на добро их брать не буду.

Ведь мне пока ещё везло,

Везенье ж в этом будет чудом.

Я буду мирно созерцать,

Пока меня ты не заставишь

Идти хоть что-то поливать

И на путь истины наставишь.


2003

 

Камень


Был камень, в поле он лежал,

И был тот камень придорожный.

От гор в долины путь бежал,

И всякий транспорт подорожный

Куда-то мимо проходил,

Куда-то вдаль всегда стремился.

Всему свидетель камень был.

Движенье, жизнь – не шевелился

Тот камень только наблюдал,

И не текли под камень воды,

Да, видно, он мечтал, вздыхал,

Про царства знал и про народы.

Да мнил себя твердыней всех,

Всех добродетелей прекрасных,

И чудился ему успех

И взоры дам, и той неясной,

Что с ним разделит взгляд в пути

На все события и беды.

Но камень, он не мог пойти

И предложить не мог беседы.

Он нем был. Это – суть и плоть.

От камня можно ли добиться

Паренья, хоть теченья вод

Ему всю вечность будут сниться.

Чесал бока кабан дикой

О камень, люди проходили,

На час, на два найдя покой,

Заснув, у камня проводили.

То был какой-то прошлый век,

Сменились царства и столицы.

И в жизни новый человек

Шоссе построил и с торицей

От цели в цель свой путь ужал,

Забросил старую дорогу.

Что камень? всё ли он лежал?

Лежит ли? или понемногу

В нём испарилась вдруг душа?

И удалившись неспеша,

Вновь ищет истины дорогу?


2003

 

Эпиграмма


Мир просто воз сена,

Народы – ослы, что везут;

К себе каждый тянет отменно –

Английский осёл среди лидеров тут,

И это, увы, несомненно!


(Перевод из Байрона), 2003.

 

На моё тридцатитрёхлетие


Сквозь жизни мрачную дорогу с туманом, грязью пополам

Я притащился, Боже правый, уж к тридцати и трём годам.

Что мне оставили они?

Ничто – лишь цифру тридцать три.


(Перевод из Байрона), 2003.

 

Шофёр с неотрубленной левой рукой,

Хотя у арабов рубили бы справа.

Шофёр – поискать бы таких дураков –

Столь кроткого и благородного нрава!

Шофёр обманул одного алкаша –

Сам будет обманут своею судьбою.

Вам шиш, вам два шиша, тебе треть шиша,

Дорога опять была скучной такою!


2004

 

О Рославле


Кто-то жизнь здесь проживёт не изменив тебе,

Кто-то в дальний край своей страны отправится,

Кто-то здесь чужой найдёт судьбу свою –

Всем им ты не перестанешь нравиться,

Будешь ты писать историю свою!

До Москвы святой стояла крепость древняя,

И в Литве остался русским ты.

Ты устал, давно устал, наверное,

От житейских будней суеты.

Здесь царь Пётр бывал, была царица Катя здесь,

Умывалась ключевой водой,

И в рассвета дымку серебристую

Здесь промчался Александр Второй.

По мощёным городка по тихим улочкам

Медленно процокал век былой,

И гусаров шумная компания

Не приедет больше на постой,

Ах, как бешено в двадцатом веке время шло,

И тебя давно уж не узнать.

Где бы ни был я, поверь наверное,

Я тебя не перестану вспоминать.

Я твоих берёз запомню лепетание

И твоих дорог родную пыль

И, назначив я тебе свидание,

Постараюсь сказкой сделать быль.

Кто-то здесь нашёл того, чего хотел найти.

Кто-то здесь стал тем, кого ждала страна.

И звезда на небе серебристая

Для кого-то очень ярко зажжена,

И горит, горит она лучистая

И горит, горит, горит, горит она.


2003

 

Городу Мурманску


Город, где никогда я не буду.

Город, где никогда мне не быть!

Город северного поцелуя,

Город, где океан ледовит

Серой лентой вползает в ущелье,

И ущелье – залив по зиме

Дышит в небо горячим весельем,

И сиянье в ночной тишине

Вам тихонько на плечи садится,

Будоража в душе Вашей мрак.

Из десятков веков сотворённый

Вас объемлет магический страх.

Город ярко-июньского солнца

Над землёю в два ночи часа.

Город, где ежедневно-привычно

Вас омоет из тучи роса.

Город чаек в богатых помойках,

Бело-всяких на фоне тоски.

И оставив который – взрывчаткой

Рвёт, как сопки, тебя на куски.

Там вдали-вдалеке сквозь дрожанье

Мягких воздуха струй в свете дня

Бестолковое воспоминанье

Будоражит, толкает меня.

И, как солнце полярного края,

Вновь восходит, влезает в зенит

Город северного поцелуя,

Где Алёша над миром стоит.

Город, где никогда я не буду,

Город, где никогда мне не быть!


2003

 

“Я подарю тебе звезду!“ –

Когда-то он сказал любимой.

Я подарю тебе звезду,

Хоть путь до звёзд безмерно длинный.

Я подарю тебе звезду!

В веках мужчины повторяли.

Я подарю тебе звезду –

Им духи эха подпевали.

Я подарю тебе звезду!

Неслось во все концы Вселенной.

Я подарю тебе звезду,

И прах земной душой бессмертной –

Я подарю тебе звезду! –

Во мраке ночи становился.

Я подарю тебе звезду…

Мрак исчезал, и день лишь длился.

Я подарю тебе звезду!

Когда-то он сказал любимой.

Я подарю тебе звезду,

И в путь от века в век незримый –

Я подарю тебе звезду! –

Они отправились когда-то.

Я подарю тебе звезду.

Шептало солнце в час заката.

Я подарю тебе звезду –

Звучало в космосе бездонном.

Я подарю тебе звезду,

Мир наполнялся жизни звоном!


2004

 

Прожит ещё год, и столетье

Вмещает скромный жизни год.

Но что он нам воздаст за это:

За сумрак бедствий и невзгод,

За сонм восторгов, снов, рассвета,

За то, что всё наоборот

Или по плану? Ждать где взлёта?

И что грядущее несёт?

А в пршлом? В прошлом нет ответа…

Эпоха рыцарей прекрасных,

Лукаво щурящихся дам

Прошла, как вздох души неясный,

Злодей и гений сладострастный

Уж далеко, и грустно нам.

В мечтах? В них только напрямую,

Хотя другим не говорят.

Там дум кибитку расписную

Свечою разума творят.

Лик исчезающих мгновений

Навеки в камне затверждён,

Китайским войском снаряжён

Сквозь легионы поколений…

Прохладный сумрак разливает свой покой,

Закат чарующий уж прячется за лесом,

И смотрят люди с неподдельным интересом

На бездну вечности вверху над головой.

Тьма бесконечная, не сосчитаем звёзд,

И жизнь безбрежная. Куда она стремится?

Лишь впечатлений и мгновений вереница,

И смысл, что к удивлению так прост.

 

Проклятие


Всеми прклятьями ада

Я смерть пожелаю гадам.

Всеми проклятьями страха

Я им пожелаю мрака.

Бездонная ночь Вселенной

Осядет на их плечах.

Все радости их, все надежды

Лишь будут бездомный прах.

 

Вчера


Лишь вчера даже грусть моя была светла,

А теперь – буря у дверей,

И лишь живу прошедшим я.

Так и есть, я теперь уже другой, бог весть.

Надо мною тьма сгустилась вдруг.

Как быстро, день, ты прошлым стал!

Почему она ушла, я не знал. Что делать мне?

Я сказал не те слова. Как мне быть?

Всё в прошлом дне.

Лишь вчера, для меня любовь была игра.

Где ж теперь укрыться от потерь?

И лишь живу прошедшим я.


(Перевод песни Пола МакКартни), 2005.

 

…………………………………

Но огонь в очаге остаётся огнём,

Хлеб всегда остаётся прелестным.

Сказок дивных пленительный речи охват

Во всех землях и всех во столицах

Будоражит наш пыл, и уж слушатель рад

Сам в пучину их странствий пустится.

Книжки старой пропахшая мудростью мысль,

Песни новой журчащая ласка

И слов прежних немеркнущий в вечности смысл,

Неразгаданной жизни загадка…

И на рыцарский пир дам прелестных кумир вновь выходит

И чашу украдко ей несёт он вина, взглядом дерзким маня.

Что нам до королей! – им не сладко. А здесь режется сыр,

И весёлый сатир в радость нас позовёт без оглядки!


2006

 

Я не хочу одним из многих

Быть лишь единственным из всех!


2002

 

Рождественская песня


Снежным покровом земли родной приходит Рождество!

Сказкой волшебной в ночи зимой приходит Рождество!

Тисячи звёзд на небе в ряд. Приходит Рождество!

И все друг другу говорят: “Приходит Рождество!“

 

Дети днём катаются на санках,

Убегает в лес густой лыжня.

От мороза алая смуглянка

Улыбается земле зима.

 

Тихо там в деревне белоснежной.

Шумно, ярко в городе большом.

Ты не думай о плохом, о прежнем.

Думай ты о солнце золотом.

 

Волшебник на ковре-самолёте с подарками к нам спешит!

Над миром, в небе ясном ночном, звезда Вифлеема горит!

Звенит колокольчик тройки лихой – в потоке ветра струй!

Снежинка тихо коснётся лица и скажет: “Не горюй!“

 

Огнём созвездий в ночи зимой приходит эта ночь!

Сказке волшебной земли родной спешит мороз помочь!

Тысячи звёзд на небе в ряд. Радость приходит в дом!

И все друг другу говорят: “С Христовым Рождеством!“


2006

 

Очень пеальная баллада об осаде и взятии Альхамы,

которая на арабском языке существует с тем же смыслом


1. Мавров король едет вперёд

Через Гранаду, монарший оплот:

Ворота Эльвиры – ещё чуть-чуть –

До Биварамблы он держит путь.


Несчастен я, Альхама!


2. Донесенья говорят,

Как Альхамы город взят:

В пламя свиток он пустил

И посланника казнил.


Несчастен я, Альхама!


3. Он с мула слезает – и вновь на коня,

По улице прямо – лишь шпорой звеня;

По улице той, что зовут Закатин,

В Альгамбру стремглав но несётся один.


Несчастен я, Альхама!


4. Достигнув стен Альгамбры, он

На миг надеждой окрылён –

Приказ: пусть всех зовут на бой

Рожок серебряный с трубой.


Несчастен я, Альхама!


5. И когда барабаны глухие войны

Забили тревогу в концы всей страны,

Чтоб мавры равнины и городов

Ответить могли на воинственный зов,


Несчастен я, Альхама!


6. То мавры тогда, знак суровый поняв,

Что Марс окровавленный вспомнил их нрав,

Один за другим из концов всех сторон

В могучий собрались они эскадрон.


Несчастен я, Альхама!


7. И слово тогда взял поживший уж мавр,

В лицо королю он открыто сказал:

“Зачем же зовёшь нас, о славный король?

Какую в том нам уготовил ты роль?“


Несчастен я, Альхама!


8. “Друзья! вы должны, о несчастье! узнать,

Ужасный удар не смогли мы сдержать –

И христиане, о наглый народ,

Отбили Альхамы священный оплот. “


Несчастен я, Альхама!


9. И слово тогда взял старик Альфаки,

С седой бородой, как снег гор роковых,

“Хороший король! ты по чести отмщён,

Хороший король! тебе долг возвращён.


Несчастен я, Альхама!


10. Тобою убиты в час тёмного зла

Абенсеррахи, Гранада цвела

С ними; ты рыцарей всё принимал,

Кордовы посланников полон был зал.


Несчастен я, Альхама!


11. За это, король, на тебя снизошло

Проклятье двойное за всё твоё зло;

Тебя и корону твою, и страну

Последняя буря низвергнет ко дну.


Несчастен я, Альхама!


12. Кто страха не знает закон нарушать,

Закон обещает погибель сыскать;

Разбита Гранада должна быть. С тобой

Покончено тот час в тот час роковой. “


Несчастен я, Альхама!


13. Огонь засверкал в мавра старых глазах,

Гнев монарха вскипает, повергая всех в прах,

За то, что ответил тот другой, и за то,

Что толковал он закон, как никто.


Несчастен я, Альхама!


14. “Нет закона слова эти вслух говорить:

Королей ухо могут они оскорбить, “ –

Так, давясь от удушья, тихо проговорил,

К смерти мавров король уже приговорил.


Несчастен я, Альхама!


15. Мавр Альфаки! Мавр Альфаки!

Хоть бела борода, как снег гор роковых,

Король послал – тебя захватить,

Альхамы потерю не в силах забыть.


Несчастен я, Альхама!


16. И голову выставить всем напоказ

На камень высокий в Альгамбре сейчас;

Такой для тебя чтобы был лишь закон

И всех, кто увидит, дрожать учил он.


Несчастен я, Альхама!


17. “Всадник и добрый любой человек!

Пусть слова мои эти не забудут во век;

Пусть мавров монарх узнает тот час,

Ему ничего я не должен сейчас.


Несчастен я, Альхама!


18. Но давит мне душу Альхамы судьба,

Её сердцевину терзает борьба;

И если король клок земли потерял,

Другой – куда большего не досчитал.


Несчастен я, Альхама!


19. Родители чад потеряли, жёны

Мужей, смельчаки своих жизней лишённы!

Лучшее кто-то, что любовь дать могла,

Потерял, у другого – нет славы, добра.


Несчастен я, Альхама!


20. Я деву в тот час потерял дорогую,

В стране ни в какой не найдёте такую;

Сотню дублонов я б заплатил

И думал, кто выкуп взял – продешевил.“


Несчастен я, Альхама!


21. Как только слова эти мавр произнёс –

Топор обречённому голову снёс;

И быстро на стену Альгамбры она

Была, как король приказал – внесена.


Несчастен я, Альхама!


22. Мужчины и дети рыдают над ней,

Потерей, что горше лишь и тяжелей;

Женщины и все, Гранада чей дом,

Льют слёзы, и нет им спокойствия в нём.


Несчастен я, Альхама!


23. Из окон на стены полотнища мрак

Спадает в знак траура траурный флаг;

Рыдает король, как девица, над ней,

Потерей, огромной и горькой своей.


Несчастен я, Альхама!


(Перевод из Байрона), 2007-2008.

 

Моя красавица


Моя королева за морем,

За океаном она.

Моя королева за морем,

Верните, она мне нужна.

Верните, верните,

Верните, она мне нужна, нужна.

Верните, верните,

Верните, она мне нужна.

Подуйте, вы ветры, за море,

Подуйте, вы, за океан.

Подуйте, вы ветры, за море,

Верните красавицу к нам.

Вчера вдруг во сне я увидел,

Ночь прежняя чёрной была.

Вчера вдруг во сне я увидел,

Королева моя умерла.

Подули вновь ветры за море,

Подули вновь за океан.

Подули вновь ветры за море,

Вернули красавицу к нам.


(Перевод шотландской народной песни), 2007.

 

Небеса


Ты лети, мой экипаж мечты,

Вдоль дорог, одетых во кусты,

Вдоль дорог, одетых во леса,

Вдоль пустынь, где выпита роса,

Ты лети, мой жизни ветерок,

Вдоль дорог, одетых во песок,

Вдоль дорог, одетых в небеса,

Вдоль полей, где не была коса,

Жизни ветер, раздувай мечты,

Странствуя по бездне пустоты,

Будь она хоть светлой, хоть ночной,

Жизни песню помогать допой

Ты лети, мой жизни голосок,

Вдоль полей, где спеет колосок,

Вдоль небес, где выпита роса,

Под извечный поскрип колеса.


2008

 

Оля, Ольга! ветер моря,

Суши шелест, Оля слушай!

Капля каплей за, дождь солнца.

Твои глазки сквозь оконце

В мир огромный беспредельный –

Миг в грядущем – выйдешь в двери,

И Вселенная охватом

Вновь закутает когда-то,

Когда мама укрывала,

В мир пускала, сберегала.

А пока всё ж длится сказка

И поры туманной ласка.


2008

 

A Fairy Evening


The city was city like years and cent’ries ago.

A fairy evening comes stormy and eery blow.

The actors are being made up in the mystery e’en.

And Hamlet is suff’ring and singing is Lohengreene.

A fairy evening‚ a cunning guy,

Wearing always a purple style.

The candles lowered‚ the love is gone.

A fairy evening and all return.

The carvels are carrying Negroes and cargoes ashore.

The shore and the harbour got drowned a cent’ry or more.

It’s heard again voice of eternal and unbending love,

That is like a planet unknown but sparkling above.

It’s difficult passing without a trace in the earth.

A fairy evening will witness us foremost and forth.

New men will be staging in mist of the future – and cold.

We will be performanced when don’t exist in the world.


(Перевод песни Л. Дербенёва «Ах, этот вечер!…»).

 

First after God


First after God – uneasy way of living,

Uneasy way of doing all your best.

First after God forever‚ unforgiving

All that you had been doing first

And second‚ third – all numbers

Of your uneasy broken steeplechase,

Victorious‚ unevitable trying

To reach sunshine and only first,

Though nose-blood streams forthgoing‚ forthcrying.

What should I wish more else than most?

I’m victor‚ winner‚ will-made person

And making will‚ surviving after all.

My hands and arms and bones and nausea

Are aimed at one the same just goal.

How hard it is to be first after God

With whole the world of no help and no value.

No one believes you‚ you can just afford

Triumphant be after success will tell you

From others now and then and forth.


2008

 

Частушки


Буш на Путина махнул,

Только он-то не смекнул,

Кто на Путина махает –

Тот по полной получает!

 

Их грузинский Са’кашвили

К нам полез, и шея в мыле.

Теперь хочет Ющенко

Превратиться в Плющенко.

 

Вновь Россия угрожает

Ржавым всем оружием.

Кондолиза прокричала

Голосом натруженным.

Кондолиза испугалась самолётов наших малость:

Лебеди-то белые, а не загорелые.


Ноябрь-декабрь 2008.

 

Пан Качинский с Са’кашвили

Ночью в горы прикатили,

Улыбались и стреляли,

И Россию обвиняли.

Польская сама разведка

Всем о том сказала метко.

Ну, а Грузию, всю в мыле,

Снова в НАТО не пустили!


Декабрь 2008 - 1 января 2009.

 

Буш как истинный ковбой

Так работать головой

Может, что ботинки мимо

Пролетают невредимо.

Жаль, что для его лица

Нету тухлого яйца!


1 января 2009.

 

Если в мире где стреляют,

Значит – точно на мази,

Ждите в гости Саркози.

План составит, согласует

И руками размалюет.

Во всём мире всех хитрей

Этот умница-еврей!


январь 2009

 

Есть во Киеве краса, украинская коса.

Воровала – преуспела и до чёрта обнаглела.

Одурачить, обобрать – это только Юлю взять.

Представляется всем чистой, и разумной, и лучистой.

И хоть Ющенко дурак, а она не меньший мрак!


середина апреля 2009

 

У Ангелы Меркель, опа!

Сильно толстенькая попа.

Даже Буш не удержался

И за шею её взялся.


Январь 2009.

 

Как жить будем мы без газа,

Без трубы мы сдохнем сразу.

Вся Европа вопрошает –

Ющенко всем отвечает.

Газ от москалей – зараза.

Поднатужимся три раза.

Будет украинский газ

Для всех вас и для всех нас.

Мы трубу ту вставим в попу

И напукаем в Европу.


14 января 2009.

 

После Буша и Ирака

Вся надежда на Барака.

Все гадают, что грядёт,

В мире что затеется –

На всех Америка плюёт

И плевать надеется.


15 января 2009.

 

Избранному патриарху Кириллу


Смоленском вырос и всеславен,

Во царстве мудр и величавен.

Вперёд с Россией и сторицей,

С Господом Богом и Царицей

Небесной шествует Кирилл! –

И ветер льётся на ветрил –

Соединяя разум с верой,

Служа святой России делу!


28 января 2009.

 

Лишь только он – Иисус Христос и выше.

Лишь только он сумеет помощь дать.

Есть только он – лишь он меня услышит,

Хоть мир всецело будет не внимать.

 

Страдал за всех, что все века страдают

За всё былое и за просто так.

Лишь он поможет, даст и воссияет

Мой труд немощный через тьму и мрак.

 

Я всё и вся стараюсь и приемлю.

И снова нам поможет только он.

И обнимая всё, и вся, и землю,

В его лучах и я непобеждён.

 

Февраль, 11, 2009.

 

В память о плавании на корабле «Канине», полёте

на самолёте и многом другом

(Всякому, кто не испытал того же, чего я)


Разве видел он приближенье

Ледяных полей с корабля?

Разве знает он о скольжении

По морской глади корабля?

Разве помнит он вход в каюту,

А не в простое купе?

Разве видел он иллюминатор?

Разве жил по полгода в тьме?

Разве воды озёр видел

И в воде озёр вся земля?

Разве в ямы воздушные падал?

Разве видел когда моря?

И глыб каменных всех собранье

В сопках, ягодах весь простор?

Ветра буйного рокотанье

И в порывах смеящийся Тор!

Разве знал он приход вновь солнца,

День без дна и ручей весной,

Что с гор радостный вниз несётся,

И листочков бесценных рой?

Разве кто-то со мною сравнится?

Разве чувствовал кто-то так?

Взашло солнце сияет, лучится,

И водица бурлит в волнах!


Март 2009.

 

Я слышу голос предков – это те,

Что жили и стояли за Россию.

И росы кровью здесь политы все

Под чёрно-звёздным небом – ясным синим.

 

Сквозь ширь полей проходят поезда,

И в перелесках деревца красивы.

И птицы льют родные голоса

Над ширью снова выжившей России.

 

Мы горечи испили все сполна

И те, кто там, и те, кто здесь доныне.

И быль ветров листает времена,

России путь не кончится отныне.

Припев:

У каждого пожар был свой Москвы,

И было снова Куликово поле.

Нам не нужны ветра другой земли,

За тридевять земель не нужно море.


16 марта 2009.

 

Похвала грязи


Когда весна уже окончательно победит строгое, скованное императорским величием лицо зимы и манящее глубиной голубизны небо будет игриво улыбаться облаками, почва, излишне пропитанная влагой, начнёт превращаться (особенно там, где её безбожно муштруют сотни ног и шин) в столь неприятную для многих грязь. И целые полгода до наступления очередных холодов эта грязь будет вызывать массу нареканий, шуток, ироний и некоторых слов, ввиду общеизвестности и популярности которых нет никакой необходимости их перечислять. Не знаю… говорят, что в некоторых странах, прежде всего на Западе, грязи меньше (верится с трудом, судя по их политике), в любом случае, я могу отвечать только за Россию. Так что, давайте порассуждаем о нашей родной, никем не превзойдённой грязи.

Кое-кто считает её бесполезной, не стоящей никакого внимания. Спешу возразить! Грязь таит в себе множество способностей и характеристик. Первое, сразу бросающееся в глаза и являющееся глобальной функцией грязи – это то, что она – стимул развития автомобилестроения и совершенствования автомобильного транспорта. Действительно, чтобы ездить по грязным дорогам, нужно иметь машину с хорошей проходимостью. Вот поле, для бесконечного полёта над ним конструкторской фантазии и инженерной мысли. Данный аспект имеет два направления. Для улучшения проходимости очень важно качество шины и её совершенствование. Это – частное направление. Требуется также постоянная модернизация всех остальных частей и узлов автомобиля. А это уже – общий вектор развития рационализаторства. Таким образом, обычная грязь способствует росту во всей отросли. Автомобилестроение тащит за собой многие другие виды промышленности. И здесь открывается выход на общегосударственный и планетарный уровень…

Кроме того, грязь – извечный фундамент обувного производства. Грязь убивает обувь, её нужно всё больше и больше. Иначе говоря, количественный фактор. Потребителю нравятся сапоги и туфли, долго неподдающиеся изнашиванию и менее подверженные скольжению на этой самой грязи. Обувщики вынуждены совершенствовать свою продукцию. Вот – качественный фактор.

Теперь посмотрим, какое влияние оказывает грязь на, непосредственно, развитие человека. Здесь она, прежде всего, выступает источником физической активности. Не надо было бы подмести, подтереть – вот и вручал бы себя человек сиренам обломовщины. Идея уничтожения загрязнения – причина физической деятельности и физиологического самосовершенствования. Более того, грязь способствует тренировке таких характеристик умственной деятельности, как внимание и смекалка. Представьте, идёт человек по узкой обочине очень мокрой и грязной дороги. На дороге обильное движение. Только успевай вовремя заметить приближающуюся угрозу, отскочить, подпрыгнуть, замаскироваться в кювете. Один класс из школы жизни пройден.

Грязь, помимо всего прочего, мощно воздействует на состояние духовной сферы. Наблюдая за разного рода грязнулями, мы часто приходим к мысли – как они выживают?! Природа сама демонстрирует нам необычные способности человеческого организма, что, в свою очередь, вселяет надежду, поднимает дух и тонус. Так что, имеют место, плюс ко всему, и оздоровительный эффект. А для скольких художников грязь на российских дорогах была кладезем вдохновения. Вспомните хотя бы передвижников. Дорога в картине – это, своего рода, символ России. И вот здесь мы выходим на уровень искусства, художественного обобщения.

Представляется важным отметить ещё одну характеристику грязи. Грязь стимулирует собственное воспроизводство. Во все времена и в наше, в особенности, люди любят выливать помои и использованную воду на дорогу перед домом, тем самым взывая нашу героиню к жизни даже в сухую, солнечную погоду. Это, на мой взгляд, делается даже на подсознательном уровне. Человек инстинктивно чувствует ценность данной субстанции и желает воссоздать её на благо всего общества.

Впрочем, человечество всё же не достаточно эффективно пользуется предоставленными ему возможностями в отличии от своих ближайших родичей, свиней. (По крайней мере, только люди и свиньи, став жить в искусственных условиях цивилизации, сбросили волосяной покров, и только свиньям пока пересаживают гены человека.) Тем не менее, остаётся надежда, что, когда нам пересадят гены поросёнка, то ещё посмотрим: кто кого.

И вот только теперь я могу сказать, что занял как раз ту необходимую для изложения данной темы площадь, что имею право закончить без ущерба к осмыслению читателем всех тонкостей данной проблемы, при этом, прошу не забывать, что не так страшна грязь, которую мы видим на дороге.


 

СОДЕРЖАНИЕ

Сказки славного Ивана (эпическая сказка для взрослых и детей).


1. Сердце твоё.

2. Страна Америка.

3. Слава Сталину!

4. Наш Сталин.

5. Хотел бы я любить народ.

6. Желаю счастья и тепла.

7. Монтевидео – Асунсьон.

8. Тучи разогнал ветер удалой.

9. Ну что ж, всегда один.

10. Поэзия – что?

11. Аменхотеп IV.

12. Мечтатели.

13. Неверные друзья.

14. Почему ты, песня?

15. Сатанистские песни поют.

16. Песня о России.

17. Чечня.

18. Алый закат.

19. Водевиль.

20. Реченька серебристая.

21. Метелица.

22. Милые женщины.

23. На 70-летие Рославльского медучилища.

24. В предалёкой стране.

25. Там, где святая в ножки клонится трава.

26. Бричка.

27. Цыганская песня.

28. Тебе так плохо?

29. В фиолетовых раскатах.

30. Морозец ударил.

31. Лучей небесных побратим.

32. В голубой долине Франгестана.

33. Как надоели мне ребята.

34. Он много не хотел.

35. Я реакционен.

36. На нашей родине прекрасной.

37. Первопроходцы.

38. Ну, что сказать мне?

39. Ни тем хочу быть и ни темским.

40. Чудовищнее нет на свете.

41. Моему другу.

42. Не от своего лица.

43. Я буду просто отдыхать.

44. Камень.

45. Мир просто воз сена.

46. На моё тридцатитрёхлетие.

47. Шофёр с неотрубленной левой рукой.

48. О Рославле.

49. Городу Мурманску.

50. Я подарю тебе звезду.

51. Прожит ещё год.

52. Проклятие.

53. Вчера.

54. Но огонь в очаге.

55. Я не хочу…

56. Рождественская песня.

57. Альхама.

58. Моя красавица.

59. Небеса.

60. Оля, Ольга.

61. A Fairy Evening.

62. First after God.

63. Частушки.

64. Избранному патриарху Кириллу.

65. Лишь только он – Иисус Христос.

66. В память…

67. Я слышу голос предков.

Похвала грязи.

Гостевая книга::Карта моего сайта
2001 - 2005 г. г. Сказка Славного Ивана
статистика посещений
купить Apple iPad D>
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS